Роднина раскритиковала миф о «лучшем в мире» советском образовании и объяснила, что изменилось сегодня
Советская фигуристка, трехкратная олимпийская чемпионка в парном катании (1972, 1976, 1980), а ныне депутат Госдумы от партии «Единая Россия» Ирина Роднина высказалась о том, насколько оправдано распространённое сегодня мнение, что система образования в СССР была «самой лучшей в мире». По её словам, такой тезис сильно идеализирован и не подтверждён реальным сравнением с другими странами.
По мнению Родниной, говорить о советском образовании как о безусловном мировом эталоне некорректно:
«Советское образование — лучшее в мире? Мы его где-то сравнивали? У нас было очень хорошее образование, но сказать, что оно прямо лучшее… В чем-то мы были сильнее, особенно в точных науках», — отметила она.
При этом, добавила Роднина, если смотреть на гуманитарный блок, прежде всего историю, система имела серьёзные пробелы. В школе, подчёркивает она, ученикам давали крайне ограниченное представление о мировой исторической картине:
«Если брать историю, мы что, во времена СССР действительно изучали историю? Мы изучали историю своей страны и КПСС, и очень вскользь проходили по древности и средневековью», — подчеркнула депутат.
Особенно, по её словам, искажённым и обломанным выглядело изучение крупнейших войн XX века. Роднина обращает внимание, что даже о Первой мировой войне у выпускников советской школы крайне смутные знания:
«Даже если говорить о Первой мировой войне — мы что-то знаем про неё?» — задаётся она вопросом.
Такая же ситуация, уверена она, и с освещением Второй мировой войны как глобального конфликта. В школе, вспоминает Роднина, фактически не разбирались ни масштаб, ни роль различных регионов и стран, не рассматривались ключевые кампании за пределами СССР:
«И про Вторую мировую войну мы что-то знаем? Что-то знаем про войну на территории Африки, какие страны принимали участие? Мы изучали Великую Отечественную войну и начало и окончание Второй мировой», — говорит она.
По сути, как подчёркивает Ирина Роднина, учащиеся получали не целостную историю мира, а фрагментированный, идеологически выверенный курс, в центре которого стояла история СССР и деятельность КПСС. Мировой контекст освещался вскользь и лишь постольку, поскольку он был нужен для подкрепления официальной идеологической линии.
Проблема идеализации советской школы
Роднина обращает внимание, что ностальгия по «сильной советской школе» часто подменяет собой реальный анализ. Люди вспоминают строгую дисциплину, требовательных учителей, высокий уровень математики, физики, инженерных дисциплин — и на этом основании объявляют всё советское образование безоговорочным образцом.
Однако, как подчёркивает депутат, у системы были не только сильные, но и откровенно слабые стороны. Во многих гуманитарных науках — истории, обществоведении, философии — школьников и студентов знакомили, прежде всего, с «правильной» интерпретацией событий. Целью было не столько развить критическое мышление, сколько сформировать нужный образ мира.
Роднина фактически напоминает: одно дело — высокий уровень отдельных предметов, и совсем другое — полнота и объективность картины мира, которую получает выпускник. Да, советская школа дала стране выдающихся учёных, инженеров, конструкторов. Но вместе с тем миллионы людей вышли из неё с урезанными представлениями о мировой истории, геополитике и даже о собственных трагедиях XX века, если они не вписывались в официальный нарратив.
Как изменилось отношение к образованию после СССР
Отвечая на вопрос, потеряло ли современное российское образование по сравнению с советским, Роднина напомнила о кризисе 1990‑х годов. По её словам, был период, когда общественное отношение к обучению резко изменилось не в лучшую сторону:
«Был период, когда все считали, что образование не нужно. Разве такого не было? В 90-е годы идеалом стало побольше заработать денег, и что для этого не всегда нужно образование», — отметила она.
В те годы многие ориентировались не на знания и профессию, а на быстрый заработок. Казалось, что диплом, глубокая подготовка, серьёзная учёба — не обязательные условия успеха. Это привело к падению престижа профессии учителя, сокращению интереса к научной и педагогической карьере, потере целого пласта мотивации у школьников и студентов.
Сейчас, по наблюдениям Родниной, тенденция меняется. Она считает, что за последнее десятилетие интерес молодёжи к образованию заметно вырос:
«Мне кажется, сейчас это удалось исправить, особенно если брать молодых ребят. Интерес к образованию даже за последние 10 лет здорово вырос», — подчёркивает она.
По её словам, сегодня всё больше молодых людей понимают, что без квалификации и системных знаний сложно конкурировать на рынке труда. Современная экономика предъявляет совсем иные требования, чем 30 лет назад, и многие это ощущают на собственном опыте или на примере близких.
Почему нельзя «одним рывком» изменить систему образования
Роднина отмечает, что требовать от школы мгновенного пересмотра подходов к обучению неправильно. Образование — это огромный, инерционный механизм, в котором задействованы миллионы людей:
«Нужна подготовка специалистов. У нас, на секундочку, в образовании работает 6 миллионов людей, и как эту массу привести к единому? Это очень высокие требования», — говорит депутат.
По её словам, реформы в этой сфере нельзя проводить «с листа». Нужны новые программы, обновлённые учебники, современные учебные материалы, методическая база, цифровые решения. Всё это требует времени, ресурсов и тщательной экспертизы. Ошибки в системе образования становятся заметны спустя годы, уже на уровне подготовки целых поколений.
Роднина подчеркивает, что образование — многогранная и сложная сфера, которую часто недооценивают:
«Это всем так кажется, что пришёл в школу и научился. Ничего подобного», — отмечает она.
Роль учителя и постоянное повышение квалификации
Отдельно Ирина Роднина говорит о ключевой роли учителей. Современный педагог, по её словам, вынужден постоянно адаптироваться к меняющемуся миру и новым требованиям:
«Нужно подготовить учебники, материалы. Ещё учителя каждый год повышают свою квалификацию, потому что образование меняется на глазах. Не в каждой профессии есть такие высокие требования к людям», — подчёркивает она.
Учитель сегодня работает в условиях высокой информационной нагрузки, конкурируя не только с другими школами, но и с интернетом, социальными сетями, развлекательным контентом. От него требуется не просто передать знания по программе, но и научить школьников ориентироваться в потоке информации, критически мыслить, отличать факты от пропаганды и манипуляций.
Постоянное повышение квалификации становится необходимостью, а не формальностью. Новые технологии, цифровые платформы, интерактивные форматы, изменения в содержании предметов — всё это требует от педагога быть в курсе последних тенденций, уметь их применять и при этом сохранять живой контакт с детьми.
Финансовый аспект: образование как приоритет
По оценке Родниной, за последние годы в стране заметно изменилось не только общественное, но и финансовое отношение к сфере образования:
«У нас изменилось отношение к образованию, даже в чисто финансовом плане. Образование сейчас в тройке интересов», — говорит она.
Это означает, что государство и общество всё больше воспринимают инвестиции в школы, вузы, колледжи не как расход, а как вложение в будущее страны. Развитие инфраструктуры, повышение зарплат педагогов, оснащение учебных заведений современной техникой, программы поддержки талантливых детей и молодёжи становятся частью государственной политики.
Однако при этом остаются вопросы к тому, насколько эффективно используются выделяемые ресурсы, как именно оценивается качество образования, и удаётся ли обеспечить равный доступ к хорошей школе и сильным учителям в разных регионах страны.
Советское и современное образование: не «лучше» или «хуже», а «иное»
Высказывание Родниной подводит к важной мысли: сравнивать советскую и нынешнюю систему образования по принципу «лучше — хуже» слишком примитивно. Советская школа действительно имела мощные стороны — особенно в области точных наук, фундаментальной подготовки, массовой грамотности и ориентации на инженерные специальности.
Но вместе с тем она была жёстко идеологизирована, ограничивала доступ к альтернативным взглядам и сильно урезала гуманитарный компонент, прежде всего в части мировой истории и общественных наук. Современная школа, напротив, имеет более широкий доступ к информации, больше свободы в обсуждении различных тем, но сталкивается с другими вызовами — перегрузкой программ, неравенством между школами, влиянием внешних информационных потоков.
То, на чём настаивает Роднина, — важно не впадать в ностальгические мифы, а трезво оценивать и плюсы, и минусы разных эпох. Иначе легко упустить реальную задачу: создать такую систему образования, которая поможет молодым людям понимать мир целиком, а не только через призму идеологии или узкого набора дисциплин.
Почему так важен полный взгляд на историю
Слова Родниной о том, что выпускники советской школы мало знают о Первой мировой войне и о Второй мировой как о глобальном конфликте, затрагивают принципиальный вопрос: чему вообще должна учить школьная история.
Если ребёнок знает только национальную версию событий, не понимая, что происходило параллельно в Европе, Азии, Африке, он получает фрагментарную картину. Да, для формирования идентичности важна история своей страны, но без понимания роли других государств, союзов, колониальных империй, экономических и политических процессов мирового уровня невозможно осознать реальные масштабы войн, причин и последствий глобальных конфликтов.
Современное образование, в идеале, должно давать не только факты и даты, но и инструменты анализа: почему возникали войны, как принимались решения политиками, какую роль играли идеологии, как менялся мир после каждого крупного потрясения. Это позволяет выпускнику критически относиться к любым попыткам манипулировать историей — вне зависимости от времени и политической конъюнктуры.
Чему учит дискуссия о «лучшем в мире» образовании
Спор вокруг тезиса о «лучшем в мире» советском образовании, о котором говорит Роднина, на самом деле показывает, насколько общество нуждается в честном разговоре об опыте прошлого. Идеализация любой системы — тупик. Когда мы объявляем, что когда‑то уже было «самое лучшее», мы автоматически оправдываем её недостатки и игнорируем тех, кому эта система не дала полноценных знаний.
Подход, который предлагает Роднина, — признавать сильные стороны, но не закрывать глаза на слабые. В случае с советским образованием это означает честно говорить и о выдающихся успехах в науке и технике, и о провалах в объективном преподавании истории, философии, обществознания.
Такая позиция помогает не копировать прошлое, а извлекать из него уроки: развивать сильные стороны — фундаментальность, серьёзность требований, уважение к профессии учителя — и одновременно исправлять то, что не работало или вело к искажению картины мира.
Образование как долгосрочная стратегия, а не поле для мифов
В своих словах о том, что образование стало одним из приоритетов и по вниманию, и по финансированию, Ирина Роднина фактически подчеркивает: от того, какой будет школа и вуз сегодня, зависит то, какой будет страна через 10–20 лет.
Если система строится на мифах и идеализации прошлого, она будет отставать от реальности и воспроизводить старые ошибки. Если же в центре — понимание, что миру нужны люди с широким кругозором, способные анализировать и сопоставлять, умеющие учиться всю жизнь, — тогда и разговор о качестве образования будет более предметным.
Именно к такому разговору подталкивает её критика мифа о «лучшем в мире» советском образовании. Не отрицая достоинств той системы, Роднина напоминает: важно не только гордиться прошлым, но и видеть, чего в нём не хватало — чтобы современное образование было не просто «не хуже», а действительно более полным, честным и отвечающим вызовам времени.