Сын погибших российских чемпионов мира по фигурному катанию Максим Наумов все‑таки поедет на Олимпиаду‑2026, выступая под флагом США. Это решение стало кульминацией сезона, который еще год назад казался для него практически завершённым — не только спортивно, но и человечески.
Финал чемпионата США в Сент‑Луисе, завершавший отбор американской сборной на Игры в Милане, стал для Наумова не просто соревнованием за путёвку. Это был экзамен на выдержку, веру в себя и верность памяти родителей — Евгении Шишковой и Вадима Наумова, чемпионов мира в парном катании и участников Олимпиады, погибших в авиакатастрофе.
Январь 2025 года перечеркнул привычную жизнь Максима. После завершения предыдущего чемпионата США он вернулся в Бостон, тогда как родители остались в Уичито, где проводили короткие тренировочные сборы для юных фигуристов. Обратным рейсом они должны были вылететь в Вашингтон. Самолёт, на борту которого находились Евгения, Вадим и несколько фигуристов, столкнулся с вертолётом при заходе на посадку над рекой Потомак. Не выжил никто — ни пассажиры, ни члены экипажа.
Для Максима это означало сразу несколько катастроф в одной: он потерял и семью, и тренеров, и фундамент, на котором строилось всё его спортивное будущее. С самого детства Наумов занимался под руководством родителей. Они ставили ему программы, сопровождали на стартах, вместе планировали нагрузку и соревновательный график. Их дом и каток были, по сути, одной большой школой фигурного катания, в которой Максим рос не только как спортсмен, но и как человек.
Последний разговор с отцом теперь врезался в память особенно остро. Почти час они обсуждали прокаты в Уичито и, главное, перспективы на Олимпиаду‑2026. Речь шла о деталях: что поменять в тренировочном процессе, как повысить стабильность, какие элементы усиливать, чтобы пробиться в состав сборной США и попасть в Милан. Обе стороны разговора были уверены, что у них впереди ещё много сезонов и стартов. Но времени оказалось сильно меньше, чем казалось тогда.
После трагедии участие в ближайших турнирах потеряло всякий смысл. От чемпионата четырёх континентов Наумов отказался, не будучи готовым ни физически, ни эмоционально. Первое публичное выступление после утраты стало не соревнованием, а данью памяти — на мемориальном ледовом шоу, посвящённом погибшим. Максим выбрал для проката композицию «Город, которого нет» Игоря Корнелюка — одну из любимых песен его отца. Эта программа, наполненная личной болью и благодарностью, довела зрителей до слёз.
В какой‑то момент фигурист не был уверен, продолжит ли вообще карьеру. Для одиночника высшего уровня перерыв в один сезон может стать точкой невозврата: теряется форма, исчезает соревновательная острота, уходит уверенность в сложных элементах. Но со временем мысли о завершении карьеры начали отступать. Появилось осознание: именно спорт, которым его учили родители, может стать способом прожить утрату и сохранить связь с ними.
Ключевую роль сыграла и поддержка новых наставников. К Наумову протянули руку Владимир Петренко и постановщик программ Бенуа Ришо. Они помогли выстроить тренировочный процесс почти с нуля — без той эмоциональной опоры, которая раньше была в лице родителей. Вместе с ними Максим начал подготовку уже как к олимпийскому сезону, а не просто к очередному чемпионату. Каждая тренировка стала шагом к цели, о которой столько раз говорили в семье.
До этого сезона Наумов трижды останавливался в одном шаге от призов на национальном первенстве США — занимал четвёртое место. В конкурентной американской сборной это часто означает быть «первым за бортом» при распределении путёвок на крупные турниры. Было понятно, что одна олимпийская квота практически автоматически закреплена за Ильёй Малининым, который по техническому арсеналу и уровню владения четверными элементами уходит в отдельную лигу. За оставшиеся две позиции развернулась ожесточённая борьба сразу между несколькими почти равными по результатам одиночниками, среди которых был и Максим.
Нагрузку добавлял и психологический фон. Любая ошибка могла перечеркнуть не только годы работы, но и планы, которые они выстраивали когда‑то всей семьёй. На старте чемпионата США Наумов выходил на лёд с ощущением, что делает это не один. Внутри — память о тех разговорах с отцом и материно тихое присутствие у бортика, которого больше не будет. Внешне — привычная концентрация спортсмена, который обязан докатать до последней секунды.
После проката произвольной программы, уже в зоне ожидания оценок, Максим достал маленькую детскую фотографию — он сам, ещё совсем малыш, между улыбающимися родителями. Тогда он, конечно, не понимал, что такое Олимпиада, и тем более не догадывался, что именно она станет семейной идеей, связующим звеном между поколениями. Этот кадр в его руках в «кисс‑энд‑крае» оказался столь же эмоциональным символом, как и сам прокат.
Судьи оценили выступление Наумова, и по сумме короткой и произвольной программ он впервые в карьере завоевал бронзовую медаль чемпионата США. Вместе с Ильёй Малининым и Эндрю Торгашевым он вошёл в тройку фигуристов, которые представят США в мужском одиночном катании на Играх‑2026 в Милане. Для спортсмена, у которого несколько сезонов подряд Олимпиада оставалась лишь планом на будущее, это стало исполнением общего семейного обещания.
На пресс‑конференции после соревнований Наумов не скрывал эмоций и слёз. Он прямо сказал, что в первую очередь подумал о родителях: о том, насколько важно для них было участие в Олимпиаде и как сильно они вкладывали эту мечту в его собственный путь. Максим признался, что очень хотел бы, чтобы мать и отец были рядом в этот момент, сидели на трибуне или стояли у бортика и переживали каждое его движение. Но при этом добавил: он отчетливо чувствует их присутствие и верит, что они по‑прежнему рядом с ним.
Прошедший год для Наумова оказался, по меркам обычной жизни, почти невозможным для выдерживания. Сочетать траур, перестройку всей системы подготовки, необходимость принимать решения о будущем и параллельно сохранять форму — задача, с которой многие попросту не справились бы. Тем значимее тот факт, что он дошёл до цели, которую они с родителями ставили задолго до трагедии: добиться права выступить на Олимпийских играх.
История Максима выходит далеко за пределы сухих спортивных результатов. Это пример того, как олимпийская мечта может превращаться из просто амбициозной цели в смысл, удерживающий человека от капитуляции перед обстоятельствами. Для Наумова Игры‑2026 — не только возможность проявить себя на самом престижном турнире планеты, но и способ завершить незаконченный семейный сюжет: родители были олимпийцами, и он продолжает эту линию уже под другим флагом, но с тем же внутренним стержнем.
Важно и то, что выступление за сборную США не отменяет его российских корней. Евгения Шишкова и Вадим Наумов стали чемпионами мира, выступая за Россию, оставили заметный след в истории парного катания и передали сыну и школу, и отношение к профессии. Максим растёт и реализует себя в американской системе, но в каждом его выходе на лёд считывается объединение двух традиций фигурного катания — российской и американской.
Для многих молодых фигуристов его пример может стать ориентиром: карьера — это не всегда прямая линия к успеху без потерь и сбоев. Иногда на пути возникают личные трагедии, ломается привычная структура жизни, исчезают люди, без которых раньше сложно было представить своё будущие. Но даже в таких условиях возможно найти в себе силы не просто вернуться, а выйти на новый уровень и сделать шаг к мечте, которая казалась отдалённой и абстрактной.
Впереди у Наумова олимпийский сезон, и вместе с ним — новое давление, ожидания, разговоры о шансах и медалях. Но, по сути, самое главное своё сражение он уже выиграл — не позволил трагедии окончательно забрать у него и лёд, и будущее. Как бы дальше ни сложилась его спортивная биография — будет ли он претендентом на пьедестал в Милане или ограничится попаданием в десятку — этот сезон уже вошёл в его личную историю как момент, которым он по праву может гордиться всю жизнь.
И когда Максим выйдет на олимпийский лёд в Милане, зрители увидят не только американского одиночника с чистыми прыжками и выверенными дорожками шагов. Перед ними предстанет спортсмен, для которого каждый элемент — это разговор с прошлым, а каждый удачный прокат — тихий диалог с теми, кто когда‑то вывел его на каток за руку и показал, что такое Олимпийские игры для их семьи.