«Нейтральный статус я получила, но на ковер так и не вернулась». Как Диана Чугунихина пережила конец карьеры и чем живет сейчас
В начале года призер чемпионата России по художественной гимнастике Диана Чугунихина официально объявила о завершении спортивной карьеры. В период международного отстранения она была одной из самых заметных гимнасток в национальной команде: выступала со сложными программами, боролась на равных с более опытными соперницами и уверенно шла вверх. Год назад Диана одной из первых оформила нейтральный статус, однако на международных стартах так и не выступила — решение завершить карьеру оказалось сильнее.
В откровенном разговоре она вспоминает, с чего начинался ее путь, как справлялась с психологическим давлением, почему, несмотря на возможность выступать под нейтральным флагом, выбрала уход из спорта, и чем занимается сегодня.
***
— Как в твоей жизни вообще появилась гимнастика? Насколько этот вид спорта популярен в Ростове?
— У меня есть старшая сестра, она занималась танцами. Мама поставила меня перед выбором: или в танцевальный зал, или в гимнастический. Мне, конечно, не хотелось быть «копией» сестры, и я выбрала гимнастику. Сначала ходила в обычный зал при школе: для детей условия были хорошие, но для большого спорта — так себе. Потолки низкие, помоста нет, инвентарь самый простой.
Сейчас в Ростове все иначе: открылись современные залы, работает училище олимпийского резерва, есть помост, хорошие ковры, оборудование. Видно, что город сделал серьезный шаг вперед — для девочек, которые только начинают, возможностей стало гораздо больше.
— Помнишь свои первые тренировки? В какой момент стало ясно, что это уже не просто кружок после школы?
— По началу я идти на тренировку вообще не хотела. Меня водила бабушка: мы подходили к залу — и начинались слезы, уговоры, «я не пойду, не хочу». Но со временем это прошло, втянулась, стало интересно.
Переломным моментом стали первые отборы на соревнования: первенство Ростовской области, потом — Южного федерального округа. Тогда до меня впервые дошло, что это не просто «пришла, позанималась, ушла», а что я действительно могу куда-то пробиться, чего-то добиться.
— Что больше всего пугало в детстве? Почему так не хотела идти на тренировки?
— Думаю, в основном из‑за растяжки. Мы понимали: сейчас будет тренировка, а потом — тянуть, долго и больно. Это ожидание и останавливало. В детском возрасте ты еще не можешь включить взрослую логику «надо потерпеть ради результата», ты просто знаешь, что будет неприятно, и пытаешься этого избежать.
— Какими тебе запомнились первые крупные старты?
— Сначала были областные соревнования, оттуда я прошла на первенство Южного федерального округа. Там в личной программе выступала Нонна Нянина, тогда уже довольно известная юная гимнастка. Была такая стабильная тройка лидеров, более взрослая, более опытная.
Я попала в финал, а одна девочка очень неудачно выступила. В итоге я стала второй и впервые отобралась на первенство России. Там увидела Лалу Крамаренко, многих топовых спортсменок, всю сборную. Это дало огромный заряд: когда ты видишь «настоящий» уровень, появляется еще больше мотивации работать и не останавливаться.
— В 2022 году у тебя была яркая победа на первенстве России. Что чувствовала тогда, о чем думала в контексте дальнейшей карьеры?
— Осенью 2021 года проходили соревнования «Надежды России». В юниорскую сборную тогда планировали взять 12 девочек. Я оказалась 13‑й — и это было ужасно обидно. Очень переживала, думала, что шанс упущен.
Мы вернулись домой, и вдруг приходит письмо: нас вызывают на контрольную тренировку к Ирине Александровне Винер в «Лужники». Я выступила достойно во всех четырех видах. Потом нас построили, и Ирина Александровна вручную выбрала несколько гимнасток — человек шесть-десять, которые ей понравились.
В конце 2021 года меня уже вызвали в Новогорск — так я оказалась в сборной. А на первенстве России в 2022‑м смогла выиграть упражнение с лентой и взять бронзу в булавах. Для меня это был шок: ты только входишь в сборную — и сразу золото на таком уровне, которого раньше никогда не было. Тогда казалось, что все только начинается.
— Какие были первые впечатления от жизни и тренировок в Новогорске?
— Сначала было, честно, страшно. Казалось нереальным, что я — здесь, среди сборной, тренируюсь на тех же коврах. Было много непонимания: как себя вести, как все устроено, что от меня ждут.
Но параллельно шла огромная радость и гордость за работу, проделанную с моими первыми тренерами — Анжелой Геннадьевной Пискаревой и Александрой Сергеевной Ванжа. Мы с ними прошли весь путь от самого начала до сборной, и я очень хотела оправдать их труд. Постепенно страх ушел, осталось ощущение, что я на своем месте. Радость и удивление перевесили.
— Что чувствовала, когда тренировалась на одном ковре со звездами сборной?
— Мы часто занимались рядом с Диной и Аришей Авериными. Если у меня тренировка заканчивалась, а они еще работали, я почти всегда оставалась и смотрела. Для меня это была большая честь — находиться с ними в одном зале, видеть их каждое движение, как они отрабатывают элементы, как держатся после ошибок.
Я много у них перенимала — не только технические моменты, но и отношение к делу. Очень благодарна всем тренерам и девочкам, с кем пересекалась: тот период дал мне колоссальный опыт, который пригодился и за пределами спорта.
— Внутри команды было принято помогать друг другу? Старшие могли подсказать, поправить?
— Да, конечно. Если мы тренировались на одном ковре, кто‑то мог заметить неточность, подойти, что‑то подсказать. И я сама, если сомневалась в каком‑то элементе или построении программы, спокойно подходила к более опытным гимнасткам, спрашивала совета.
Конкуренция в сборной есть всегда — это нормально. Но одновременно с этим присутствует ощущение одной команды: все понимают, насколько тяжелый это путь, и, как ни странно, это объединяет.
— Давай к сложной теме. Ты говорила, что получила нейтральный статус, но в итоге приняла решение закончить карьеру. Как это происходило?
— Когда появилась возможность оформить нейтральный статус, мы с тренерами и родителями очень долго обсуждали, стоит ли вообще в эту историю идти. В итоге я подала документы, прошла все проверки и одной из первых получила разрешение на выступление в нейтральном статусе.
Казалось, вот оно — окно возможностей: международная арена, новые турниры, другой уровень конкуренции. Но реальность оказалась намного тяжелее. Во‑первых, не было полной ясности, где и как именно мы сможем выступать. Во‑вторых, условия, при которых это возможно, были морально очень тяжелыми: без флага, без гимна, с жесткими ограничениями, под постоянным давлением.
На каком‑то этапе я поймала себя на мысли: я постоянно жду, что «вот скоро», «еще немного» — и при этом живу в подвешенном состоянии. Тело работает на пределе, а ясной цели нет. Именно это ощущение бесконечной неопределенности и стало точкой, где я впервые всерьез задумалась о завершении.
— В спортивном плане что сильнее всего подтолкнуло к решению уйти?
— Художественная гимнастика — это вид спорта, в котором каждое выступление — риск. Любая травма, любой срыв — и ты можешь вылететь надолго. В какой‑то момент я поняла: я продолжаю вкладывать в подготовку всю себя, но не имею уверенности, что смогу реализовать это на крупных стартах.
Я не хотела дожидаться полного выгорания или серьезной травмы. Хотелось уйти, сохранив любовь к гимнастике, а не разочарование. Решение далось сложно, я долго сомневалась, обсуждала с близкими, плакала. Но чем дальше, тем больше приходило ощущение, что это не поражение, а осознанный выбор.
— Как ты переживала психологически этот период: от надежды выступить под нейтральным флагом до окончательного «я ухожу»?
— Это были качели. В один день ты веришь, что все получится, ждешь новостей, строишь планы. На следующий понимаешь, что снова нет конкретики, и опускаются руки. Очень выматывало ощущение, что твоя судьба как спортсменки не зависит от твоей работы, а решается где‑то наверху.
Спасало то, что рядом была семья. Родители сразу сказали: «Если чувствуешь, что больше не можешь жить в этом режиме ожидания — не мучь себя». Тренеры тоже отнеслись с пониманием, хотя, конечно, им хотелось, чтобы я еще поборолась. Но в конечном итоге решение принять пришлось самой, и за него перед собой отвечаю только я.
— Ты не раз выступала с очень сложными программами. Как научилась держать удар после неудач и сохранять голову холодной?
— Это приходит только с опытом. В детстве любая ошибка кажется концом света: уронила предмет — все, трагедия. Потом понимаешь, что сильный спортсмен отличается от слабого не отсутствием ошибок, а тем, как он на них реагирует.
Мы много работали с психологической устойчивостью: учились переключаться между видами, не переносить неудачу из одной программы в другую, не зацикливаться на промахах. Помогало и то, что в Новогорске ты ежедневно видишь, как даже самые титулованные гимнастки ошибаются, падают, плачут, но на следующий день выходят и снова делают свое дело.
— Чем ты занимаешься сейчас, после завершения карьеры? Удалось ли найти себя вне профессионального спорта?
— Сейчас я заканчиваю учебу и параллельно пробую себя в тренерстве. Работаю с девочками младшего возраста, помогаю ставить программы, объясняю базу, учу правильному отношению к тренировкам. Для меня это очень важный этап — я словно с другой стороны вижу тот путь, который сама уже прошла.
Плюс у меня появилось время на то, чего раньше в принципе не могло быть: нормальный сон, встречи с друзьями, хобби, учеба без постоянных разъездов. Я впервые почувствовала, что могу планировать жизнь не только от сбора к сбору.
— Хотела бы когда‑нибудь вернуться в гимнастику в другом качестве — тренера, хореографа, судьи?
— Да, я уже мысленно связываю свое будущее с гимнастикой. Это слишком большая часть моей жизни, чтобы просто вычеркнуть ее. Мне интересно развиваться как тренеру, получать новые знания, разбираться в методиках подготовки, в возрастной психологии.
Хочется, чтобы девочки, которые приходят в зал, были не просто «винтиками» в системе, а видели перед собой живого человека, который понимает, через что они проходят. Я точно знаю, каково это — бояться растяжки, проигрывать, не попадать в состав, ждать шанса. И если смогу сделать этот путь для кого‑то чуть мягче и честнее — значит, мой опыт был не зря.
— Если бы сейчас перед тобой сидела 8‑летняя Диана, которая плачет у входа в зал и не хочет идти на тренировку, что бы ты ей сказала?
— Наверное, просто обняла бы и сказала: «Не бойся. Тебе будет больно и страшно, но ты встретишь потрясающих людей, увидишь мир, научишься не сдаваться. А когда тебе покажется, что все кончено — на самом деле это будет начало чего‑то нового».
Я бы не стала ее отговаривать от спорта. Все, что со мной произошло в гимнастике — и хорошее, и тяжелое, — сформировало меня такой, какая я есть. И даже если сейчас я уже не выхожу на ковер, гимнастика навсегда останется частью моей жизни.
— Есть ли у тебя ощущение нереализованности из‑за того, что так и не удалось выйти на международную арену с нейтральным статусом?
— Ощущение «а что было бы, если…» иногда всплывает, это нормально. Но я стараюсь не застревать в этих мыслях. Да, мне дали нейтральный статус, но обстоятельства сложились так, что реализовать его я не смогла. На что‑то я повлиять была не в силах, а отвечать за это бесконечно перед собой не вижу смысла.
Я смотрю на то, чего успела достичь: сборная, медали, уважение тренеров, друзья, характер, который я закалила в спорте. Это не отменяет моих чувств по поводу незакрывшейся международной истории, но помогает не превращать это в вечную боль.
— Что бы ты посоветовала юным гимнасткам, которые только начинают путь и мечтают о сборной, медалях и больших стартах?
— Не ставить медаль выше себя самой. Важно работать, быть дисциплинированной, уметь терпеть — без этого в гимнастике никуда. Но при этом нужно помнить, что за пределами ковра тоже есть жизнь, и она не должна разрушаться из‑за одной ошибки или проигрыша.
И еще — слушать себя. Если тебе тяжело, если ты чувствуешь, что на пределе, не бойся говорить об этом тренеру, родителям. Сильный спортсмен — это не тот, кто молча тащит, пока не сломается, а тот, кто умеет вовремя остановиться, перестроиться, попросить помощи.
Гимнастика — прекрасный спорт, но он не должен ломать. Он должен делать людей сильнее — и в теле, и в голове.