«Ей мама все купила», «мама не могла дочке хвостик завязать?» — такие комментарии Варвара Слуцкая давно читает без злости и даже с улыбкой. Дочь легендарной фигуристки Ирины Слуцкой привыкла к вниманию и к тому, что ее успехи на льду многие автоматически связывают только с фамилией. Но сама Варя уверена: если бы не работала, никакие регалии родителей не помогли бы закрепиться в танцах на льду.
Она пришла в этот вид не из моды и не ради лайков. Причина была куда проще и честнее: ей перестало нравиться прыгать. В одиночном катании прыжки — краеугольный камень, а Варвару всегда больше манили музыка, скольжение и взаимодействие с партнером.
Сезон, который все поменял
— Какие у тебя впечатления от прошедшего сезона?
— Этот сезон мне очень зашел. Он получился эмоциональным: были и подъемы, и тяжелые моменты. Если сравнивать с прошлым годом, сейчас программа стала заметно мощнее — и по технике, и по прокату. Появилось больше уверенности, драйва, какого‑то внутреннего кайфа от того, что делаешь.
— Первый сезон, выходит, был психологически тяжелее?
— Да, тогда мне сложнее всего было «дожимать» программу именно эмоционально. Вроде все выучено, но прожить каждое движение, почувствовать музыку, атмосферу — это давалось непросто.
— Был старт, который запомнился особенно?
— Больше всего удовольствия получила от этапа в Магнитогорске. Там потрясающая публика: ты выходишь на лед, а трибуны поют вместе с музыкой, кричат «Круто!», «Супер!». Это невероятно заряжает, как будто добавляет сил прямо в момент проката.
Самым тяжелым я бы назвала первенство в Саранске: обстановка напряженная, зрителей немного, и вот этой «живой стены» поддержки уже не хватает. В Челябинске тоже было морально непросто: последние старты, конец сезона, все вымотаны, но расслабляться нельзя — надо выложиться по максимуму.
— Полные трибуны — это не дополнительное давление?
— Для меня — наоборот. Я обожаю кататься при заполненных аренах, чувствовать, что за нас переживают. Когда видишь эти лица, слышишь реакцию зала, появляется особый азарт, которого ни на тренировке, ни при полупустых трибунах не добьешься.
Как одиночница превратилась в танцоршу
Переход в танцы на льду Варвара оформила еще в 2019 году. До этого она занималась одиночным катанием в группе Вазгена Азрояна, пришла туда сразу после новогодних праздников.
— Прыжки у меня не всегда шли идеально, — вспоминает она. — Но при этом я обожала работать над скольжением, хореографией, чувствовала себя свободнее именно в танцевальной части. В какой‑то момент просто подошла к тренеру и попросила дать шанс попробовать себя в танцах.
Сначала ее долгое время ставили одну: училась основам, разбиралась с базовыми элементами, училась «давить в лед» и по‑новому чувствовать партнерские шаги, хотя партнера еще не было. Потом случилась первая пара — недолгая, но важная, потому что дала понимание, как вообще работает взаимодействие на льду.
Затем последовал этап в группе Ирины Жук: там Варя стала в пару с Александром Талантовым.
— Мы с Сашей прошли большой путь: выполнили три разряда — от третьего до первого взрослого спортивного. Для подростка это серьезная школа. Да, наш дуэт распался по личным причинам, но опыт остался колоссальный.
Финальной точкой поиска стала группа Екатерины Рублевой и Ивана Шефера.
— Это мой самый комфортный штаб. Атмосфера, подход, внимание к деталям — все совпало. И уже здесь я встала в пару с Глебом Гончаровым, о чем когда‑то только мечтала.
Почему не парное катание
— Вы не думали попробовать себя в парном катании?
— Честно говоря, нет. Я всегда внутренне тянулась именно к танцам. Мне нравятся не выбросы и поддержки «на силу», а история, которую пара рассказывает на льду. В танцах меня привлекает актерская составляющая, скольжение, работа корпуса. Так что парное катание даже особо не рассматривали — оно само собой отпало.
— Первая тренировка в танцах: что это было?
— Сплошное непонимание, что вообще происходит. Я ощущала себя человеком, который вдруг начал изучать новый язык. Базовые шаги, позиции, правильное давление на лед — приходилось начинать с нуля. Но со временем картинка сложилась, и я поняла: да, это мое.
«Вот бы меня поставили с Глебом»
История их пары с Глебом — почти как маленькая сказка со счастливым поворотом.
Варвара пришла на просмотр к Екатерине Рублевой зимой. Четыре месяца подряд работала на льду одна: обязательные танцы, техника, скольжение. Партнера не было, но поиски шли.
В это же время Глеб закончил сотрудничество с прежней партнершей и разместил анкету.
— Я увидела его анкету и сказала маме: «Вот было бы круто, если бы нас с ним попробовали». Но сама же и сомневалась: к нему ведь приходило много сильных девчонок, казалось, шанс минимален.
Однажды утром тренер неожиданно сказала ей: «Сегодня будешь пробоваться с Глебом».
— Я волновалась ужасно. Для меня это был новый уровень — и по спортсмену, и по ответственности. Нас достаточно долго смотрели в паре, я все время думала: «Ну все, скорее всего не поставят, буду искать дальше».
Решающий момент произошел почти буднично: к ним подъехал тренер Сергей Плишкин и объявил:
«Варя, вы будете кататься вместе. Ребята, вот ваша музыка на произвольный танец — слушайте».
— Я просто не поверила. Стояла и пыталась осознать, что это теперь официально наша пара.
Притирка, доверие и «единое целое»
— Не было страшно выходить на соревнования уже с партнером?
— Страху как такового не было. Было больше удивление от того, что теперь я не одна на льду. Нужно учиться чувствовать человека рядом, доверять, быть синхронной в каждом шаге. Осознание, что вы — команда, приходит не за один день.
— Коннект с Глебом появился сразу?
— Притирка есть у всех. Мы учились слышать друг друга: где добавить скорость, где, наоборот, удержать, как реагировать на мелкие ошибки. Постепенно появилось взаимное понимание: я знаю, как он ведет, он чувствует, как я иду по дуге. Сейчас это уже привычное состояние — мы выходим и ощущаем себя единым организмом.
«Мама моя — шедевр»
Говоря о поддержке, Варя совершенно не стесняется пафосных формулировок в адрес мамы.
— Мама моя — шедевр. Это человек, который успевает быть и строгим тренером по жизни, и самым близким другом. Да, она олимпийская чемпионка, легенда, все это я прекрасно понимаю. Но дома она, в первую очередь, мама, которая переживает, ругается, радуется, может накричать и через пять минут обнять.
Она признается: поначалу тяжело было выдерживать постоянные сравнения с Ириной Слуцкой.
— Мне часто пишут: «Тебе повезло, мама все устроила», «Если бы не фамилия, не каталась бы». Но те, кто видит, как я пашу на тренировках, знают: фамилией можно попасть на просмотр, а дальше за тебя никто не откатает.
Комментарии про внешний вид — вроде «мама не могла дочке хвостик завязать?» — тоже давно стали поводом для улыбки.
— Иногда смотришь на фото, видишь, что прическа реально не идеальная, и думаешь: «Ладно, тут хейтерам выдать можно премию за наблюдательность». Но относиться к этому серьезно — бессмысленно.
Хейт, зависть и психологический иммунитет
Умение фильтровать чужие слова — навык, которому Варвара научилась не сразу.
Она говорит, что раньше могла зависнуть на одном едком комментарии и прокручивать его в голове целый день. Со временем выработала простой принцип: критика, которая помогает расти, принимается; оскорбления и личные нападки отправляются в корзину.
— Я стала задавать себе вопрос: «Этот человек вообще понимает, о чем говорит? Видел ли он хоть одну мою тренировку, знает ли, сколько раз я падаю, пока получится элемент?» Ответ, как правило, очевиден. Когда это понимаешь, становится проще.
Сейчас она старается относиться к негативу философски:
— Если ты хоть что‑то делаешь заметно, хейт неизбежен. Его отсутствие — скорее признак того, что ты просто никому не интересен.
Варка мыла и первые «бизнес‑проекты»
За пределами катка Варя — не только школьница и спортсменка, но и человек, который любит придумывать творческие занятия. Однажды из обычного хобби родилась идея попробовать себя в маленьком деле — варке мыла.
— Началось с набора для детского творчества: сделала пару кусочков — и меня затянуло. Стало интересно экспериментировать с формой, цветом, ароматами. Потом друзья сказали: «Слушай, а почему бы тебе не попробовать это продавать?»
Так появились первые заказы — небольшие партии подарочного мыла.
— Для меня это был не столько заработок, сколько кайф от процесса: ты своими руками создаешь красивую вещь, продумываешь, как ее упаковать, как она будет выглядеть на фото. Это совсем другое ощущение, чем просто купить готовое.
Этот опыт, по словам Варвары, научил ее ответственности за результат: если пообещала сделать к определенному дню — надо успеть, а если что‑то не получилось, никто, кроме тебя, это не исправит.
Мечта о кондитерстве
Варка мыла — далеко не единственное увлечение. Варвара обожает готовить десерты и не скрывает, что в будущем хотела бы получить кондитерское образование.
— Я люблю сладкое и люблю делать вкусное для других. Тарты, капкейки, простые торты, пирожные — когда появляется свободное время, кухня превращается в мини‑кондитерскую.
Ей нравится, что кондитерство, как и фигурное катание, требует точности и фантазии одновременно: нужно соблюдать рецепт, но при этом можно придумать свой декор, сочетание вкусов, подачу.
— Иногда представляю: вот когда‑нибудь у меня будет небольшая кондитерская, где на витрине стоят десерты, а по телевизору в углу крутятся записи старых прокатов. Мама заходит, выбирает пирожное, а я ей говорю: «Сегодня за заказ — бесплатный кофе, олимпийской чемпионке скидка навсегда».
Пока это только мечты, но Варя уверена, что умение заниматься чем‑то, кроме спорта, очень важно для любого спортсмена: карьера на льду не вечна, а интересных дел в жизни может быть много.
Роналду и спортивные кумиры
Помимо фигурного катания, Варвара с уважением относится к другим видам спорта. Один из ее кумиров — Криштиану Роналду.
— Он для меня символ того, как труд может превращать талант в легенду. Многие видят только славу, победы, голы. Но за этим стоит невероятный объем работы над собой, дисциплина, режим. В этом плане Роналду очень близок любой фигуристке: мы тоже годами оттачиваем одни и те же элементы ради нескольких минут на льду.
Вдохновение от других спортсменов помогает ей в тяжелые периоды, когда что‑то не получается или накрывает усталость.
— Смотришь на людей, которые десятилетиями держатся на топ‑уровне, и думаешь: если они смогли, значит, и мне не стоит опускать руки из‑за одного неудачного проката.
Узнаваемость и жизнь вне льда
Фамилия Слуцкая делает Варвару узнаваемой — и это иногда добавляет особой неловкости.
— Случается, что подходят и говорят: «О, ты же дочка Ирины!» Я к этому отношусь спокойно. Приятно, что помнят и уважают маму. Но мне, конечно, важно, чтобы со временем начали узнавать и как отдельную спортсменку — не только как «дочь».
В обычной жизни она старается не превращать себя в «только фигуристку»: гуляет с друзьями, смотрит сериалы, читает, слушает музыку, много времени проводит с семьей.
— Спорт — это огромная часть меня, но не вся. Чтобы на льду был огонь, за пределами катка тоже должна быть жизнь, из которой ты берешь эмоции, впечатления, новые идеи для образов.
«Важно не то, чья ты дочь, а кем хочешь стать сама»
Если попробовать свести ее историю к одному выводу, он будет простым: громкая фамилия может открыть дверь, но дальше все решает работа.
Варвара не спорит, что родиться в семье легенды — особая ответственность. От нее ждут результатов, сравнивают, придираются внимательнее, чем к другим. Но именно это, по ее словам, и заставляет каждый день доказывать, что она не просто «продолжение мамы», а самостоятельная спортсменка с собственным стилем и мечтами.
— Для меня главное — не оправдать чьи‑то ожидания, а быть честной с собой. Делать то, что люблю, выжимать из себя максимум и не забывать, что льдом жизнь не заканчивается. Да, я дочь великой Слуцкой. Но дальше вопрос не в том, чья я дочь, а кем хочу стать сама.