Тутберидзе рассказала о детстве, «избранных» детях и боли большого спорта. А Двоеглазова призналась, что смеется уже не так часто, как раньше
В новой серии проекта «Метод Тутберидзе» заслуженный тренер России откровенно поговорила о том, каким должно быть детство спортсмена, почему она верит в «избранность» детей, пришедших в большой спорт, и как живут с постоянной болью ее взрослые ученицы. Вице-чемпионка страны Алиса Двоеглазова дополнила этот разговор личной исповедью о давлении, взрослении и страхе, что простая радость жизни уходит на второй план.
«Ты — породистая собака». Детство под будильник в 5 утра
Этери Тутберидзе вспомнила собственное детство, когда спорт забирал все время. Каждый день — подъем в пять утра, тренировка, дорога туда и обратно. А по пути — детская площадка, шум, смех, качели, дети, которые просто играют.
В какой-то момент ей самой хотелось оказаться по ту сторону ограды — рядом с теми, кто живет «обычной» жизнью. Она вспоминает, как спрашивала маму: почему у других есть свободное детство, а у нее нет?
Ответ оказался жестким и запоминающимся: мама сравнила детей-спортсменов с собаками. Есть дворняги, которые свободно бегают по двору, и есть породистые собаки, которых выгуливают на поводке и воспитывают по-другому. «Ты — породистая», — услышала тогда маленькая Этери. И значит, у тебя не может быть такой же дворовой свободы, как у остальных.
Этот образ многим может показаться жестоким, но для самой Тутберидзе он стал ключом к пониманию: спорт — это не лишение, а особый путь, который с детства предполагает ограничение и дисциплину.
«Не бедные жертвы, а избранные сверху»
Тутберидзе признает, что вокруг детского профессионального спорта годами крутится один и тот же нарратив: «бедный ребенок», «лишили детства», «измотали тренировками». По ее словам, такая оценка звучит отовсюду и формирует у общества устойчивое ощущение жалости к юным спортсменам.
Но сама тренер категорически не согласна с тем, что дети в большом спорте — это «жертвы». Напротив, она уверена, что попадание в художественную гимнастику, фигурное катание и другие виды, требующие раннего старта и сумасшедшей нагрузки, доступно далеко не каждому.
По убеждению Тутберидзе, в большой спорт проходят только «избранные дети» — люди, которым как будто «дано сверху». И очень важно, чтобы сами они ощущали себя не страдающими и обделенными, а особыми, поставленными в привилегированное, а не жертвенное положение. Это внутреннее ощущение статуса, по мнению тренера, помогает выдерживать и режим, и боль, и постоянные ограничения.
Борьба с весом: «Я ничего не ем, но в зеркале — полка»
Говоря о питании, Тутберидзе вернулась в свои 18 лет. Уже тогда для нее тема веса стояла остро. Она вспоминает, как в юности пыталась контролировать себя: почти не ела, тщательно отслеживала, что и когда себе позволяет.
Это были времена, когда только появлялись киоски с импортными сладостями — шоколадные батончики, газировки. И она ловила себя на мысли: «Сейчас я весь день ничего не ем, но обязательно куплю себе банку колы и батончик — и съем».
А потом смотришь на себя сзади в зеркало — и, как говорит Тутберидзе, «там уже полка». Этот образ — не просто шутка, а признание: даже при постоянных ограничениях тело спортсмена живет по своим законам, и психологическая борьба с отражением в зеркале может оказаться не менее тяжелой, чем тренировки.
Боль как фон: переломы, трещины и стирающиеся хрящи
Вице-чемпионка России Алиса Двоеглазова открыто призналась, что ее до сих пор тревожит травма 2023 года — перелом и трещина большеберцовой кости. Это не просто эпизод, который прошел и забылся: последствия она ощущает до сих пор.
По словам Алисы, в какой-то момент перед спортсменом встает выбор: терпеть или нет. Но если хочешь оставаться в спорте, ты заранее знаешь ответ.
Еще одна фигуристка, Дина Хуснутдинова, говорит о боли буднично, как о чем-то привычном: по ее словам, суставы — особенно колени — болят практически у всех. Сложные многоборотные прыжки буквально «бьют» по коленным суставам, страдают спина, стопы. После выходного дня, признается она, первая тренировка дается тяжелее всего: тело как будто забывает нагрузку, и на прыжках суставы болят особенно сильно.
Когда у нее спрашивают, возможно ли привыкнуть к такой жизни, Хуснутдинова отвечает: да, возможно. Если много лет что-то болит, организм и психика адаптируются — боль становится постоянным фоном, частью реальности.
«Это большой спорт. Большие медали не даются легко»
Этери Тутберидзе жестко формулирует свою позицию: травмы у взрослых спортсменов — это, к сожалению, норма. Она объясняет, что существует понятие компенсаторных травм — когда проблема возникает не от одного падения, а от многолетнего стирания хрящей, например, в коленях.
Такие травмы — итог систематических нагрузок: год за годом спортсмен делает одно и то же, и в какой-то момент организм просто перестает справляться. Хрящи стираются, суставы изнашиваются.
С этим, подчеркивает тренер, невозможно «что-то радикально сделать». Нужно учиться существовать, практически не обращая внимания на боль, управлять ею. Где-то — продолжать тренироваться, несмотря на ощущения. Иногда — прибегать к обезболивающим в момент проката, чтобы выполнить свою программу на соревнованиях.
Этот путь, по ее словам, и есть большой спорт: не про комфорт, а про результат, про большие медали и достижения, которые просто не могут доставаться легко.
«Ты обязана кататься хорошо». Внутренний бунт Алисы
Алиса Двоеглазова честно рассказывает о своих внутренних конфликтах. В юности она пыталась отстаивать перед мамой право на личную свободу: говорила, что никому ничего не должна, что живет своей жизнью и имеет право делать то, что хочет.
Но в ответ слышала одно и то же: ты катаешься в такой группе, что обязана соответствовать определенному уровню. Ты не имеешь права выходить на лед и кататься плохо.
Внутри, признается Алиса, в такие моменты поднимается буря из противоречивых чувств. С одной стороны — желание свободы и нормальной жизни подростка. С другой — установка, которая годами «вбивалась в голову»: ты должна, ты не можешь позволить себе слабость, ты не имеешь права «просто быть». Это создает мощное напряжение между «хочу» и «должна».
Страх деградации и взросление, которое не радует
Двоеглазова говорит, что иногда пересматривает свои прошлогодние прокаты и ловит себя на мысли: «Почему я сейчас так не прыгаю?». В голове тут же возникает страшный вопрос: «Может, я деградирую?»
Рост, изменения тела, взросление — все это неминуемо для юных фигуристок, и не всегда такие естественные процессы воспринимаются как что-то хорошее. Иногда изменения воспринимаются почти как враг: раньше я прыгала легче, каталась свободнее, а сейчас все дается труднее.
Алиса признается: иногда очень сильно хочется просто «побыть девочкой Алисой Двоеглазовой» — без статуса, без ожиданий, без чужих требований. Но реальность такова, что она сама вынуждена расставлять приоритеты и снова и снова выбирать спорт, работу, тренировки вместо обычных радостей ее возраста.
«Мы меньше смеемся, просто не хватает сил»
В беседах с подругой по группе Дарьей Садковой Алиса возвращается к еще одному важному наблюдению: несколько лет назад они гораздо больше смеялись. Больше шутили, легкость была почти естественной.
Сейчас они ловят себя на вопросе: «Почему мы теперь почти не смеемся?» Ответ, который находит для себя Двоеглазова, прост и одновременно очень тяжелый: сил на это уже не остается.
Психическое и физическое истощение в большом спорте часто не видно со стороны. На льду — собранность, блеск, улыбка для судей и зрителей. А за кулисами, в быту — состояние, когда даже на смех не хватает ресурса. Алиса объясняет это тем, что сейчас она живет с ощущением, будто делает вложение в будущее: сегодняшняя усталость — плата за завтрашние возможности.
«Я вкладываюсь в будущее». Мечты о жизни после льда
Несмотря на жесткий график и постоянное напряжение, Алиса держится за мысль, что этот период — инвестиция в ее завтрашний день. Она говорит, что верит: однажды наступит момент, когда в ее жизни появится больше свободы — она сможет позволить себе путешествия, поездки в разные страны, то, на что сейчас просто нет ни времени, ни сил.
Этот образ будущего — не только красивая картинка, но и психологический спасательный круг. Он помогает выдерживать сегодняшние перегрузки и не ломаться, когда кажется, что усилия бесконечны, а отдых все откладывается.
«Хочется найти человека, которому можно рассказать все»
Одна из самых личных тем, о которых говорит Двоеглазова, — это одиночество внутри спорта. Она признается, что мечтает встретить человека, с которым сможет пройти через жизнь, построить семью и быть абсолютно откровенной.
Для нее важно иметь рядом того, кому можно полностью довериться и рассказать, что происходит внутри, какие страхи и сомнения возникают перед каждым выходом на лед.
Алиса отмечает, что даже маме не всегда удается объяснить, насколько тяжело порой просто выйти на тренировку, когда ничего не получается. В особенно сложные периоды она предпочитает не делиться всеми переживаниями, чтобы не нагружать близких дополнительной тревогой. В такие моменты она замыкается в себе, и это только усиливает ощущение внутреннего одиночества.
Лицевая улыбка и внутренняя усталость
Истории Тутберидзе и ее учениц показывают: за внешней красотой фигурного катания скрывается сложная внутренняя жизнь. Детство, в котором вместо двора и игры — ранние подъемы и каток. Юность, где вместо «быть собой» — необходимость соответствовать уровню топ-группы. Взросление, при котором боль становится привычным фоном, а радость — редким гостем.
Фраза о «породистой собаке» и убеждение в «избранности сверху» — это не просто жесткая метафора. Это философия, на которой строится работа в большом спорте: ты не как все, у тебя нет права жить, как все, но взамен у тебя появляется шанс сделать то, что большинству недоступно.
Двоеглазова, Хуснутдинова и другие ученицы живут внутри этой системы координат: принимают боль, ограничивают себя в простых удовольствиях, теряют часть легкости, но верят, что когда-то настанет момент, когда все это окупится — не только медалями, но и возможностью наконец-то пожить для себя.
Психологическая цена избранности
Когда спортсмену с детства говорят, что он «избранный», это может работать как мощный мотиватор и одновременно как тяжелая ноша. Ощущение собственной особости помогает выдерживать нагрузки, но любая ошибка становится в разы болезненнее: «избранный» не должен падать, проигрывать, сомневаться.
У многих фигуристок формируется жесткое внутреннее «надо»: нельзя расслабиться, нельзя позволить себе слабость, нельзя быть «просто девочкой». В этом скрывается главный парадокс: статус, который с одной стороны возвышает, с другой — лишает права на обычные человеческие проявления, в том числе на страхи, слезы и сомнения.
Детство, которого «не было»: потеря или выбор?
Общество часто говорит о «лишенном детстве» спортсменов, но сами они далеко не всегда воспринимают это как однозначную потерю. Многие, как и Тутберидзе, со временем приходят к мысли, что у них было другое детство — не хуже и не лучше, а просто иное.
Вместо бесконечных игр — дисциплина и цель. Вместо двора и компании — команда и тренер. Вместо неопределенности — конкретный путь, со своими правилами и жесткими рамками.
Важно понимать: не все дети способны и готовы жить в таком ритме. Но те, кто в нем остается, часто воспринимают это не как наказание, а как сделанный выбор — пусть и во многом за них, взрослыми, но со временем принятый ими самими.
Большой спорт как сделка с собой
История Тутберидзе и ее спортсменок — это рассказ о сделке, которую каждый спортсмен заключает с собой. Взамен на право претендовать на большие медали, признание и спортивное бессмертие он отдает часть свободы, часть здоровья, часть беззаботности.
Кто-то позже будет жалеть об этой сделке, кто-то — гордиться. Но в момент, когда звучит музыка программы, когда спортсмен выезжает на лед, других вариантов уже нет. Есть только ты, твоя боль, твой путь и твое решение терпеть — или уйти.
И в этом мире, где смех становится редкостью, а радость откладывается «на потом», особенно ценными звучат слова тех, кто осмеливается честно рассказать о своей усталости, страхах и надежде на то, что после завершения карьеры у них все-таки будет время просто жить.