Спортивная журналистка и бывшая фигуристка Елена Вайцеховская жестко высказалась о возвращении Елены Костылевой в академию «Ангелы Плющенко», подчеркнув, что теперь вся ее спортивная биография будет восприниматься через призму недавнего скандала и публичных обвинений в нарушении дисциплины.
По словам Вайцеховской, затянувшиеся конфликты вокруг спортсменов и их тренеров неизбежно лишают участников истории человеческого измерения. Когда скандал длится слишком долго, люди, вовлеченные в него, перестают казаться живыми личностями со своими переживаниями и болью — на первый план выходят образы, маски, ярлыки. Они превращаются в «персонажей», за действиями которых наблюдают как за затянувшимся спектаклем, а не как за реальной человеческой драмой.
Именно так, по мнению журналистки, сейчас воспринимается ситуация вокруг Костылевой. Вайцеховская отмечает, что в глазах публики и профессионального сообщества Лена отныне будет ассоциироваться не только с талантливым катанием, но и с тем набором характеристик, который был озвучен: «привыкла к тусовкам и шоу, отсутствию режима… систематические пропуски тренировок, невыполненные условия по контролю веса, невыполнение тренировочных заданий». В мире спорта подобный перечень — не просто замечания, а фактически стигма.
Журналистка называет это клеймом: ярлык, который будет сопровождать фигуристку, как бы ни развивалась дальше ее карьера. В профессиональной среде такие формулировки зачастую воспринимаются как приговор. Спорт высоких достижений строится на дисциплине, доверии тренера и репутации спортсмена. Если на спортсмена официально или полуофициально вешают образ «проблемной», «недисциплинированной», «несоблюдающей режим», то это влияет не только на отношение конкретного штаба, но и на готовность других специалистов брать такого человека в работу.
Вайцеховская подчеркивает: при всем таланте Костылевой и ее очевидной способности выступать ярко и эффектно, повернуть эту историю в сторону серьезных спортивных достижений будет очень сложно. По ее мнению, возвращение в академию Евгения Плющенко гораздо органичнее смотрится в формате шоу-деятельности, а не как старт для нового витка «большой» спортивной карьеры. Фигуристка действительно может стать заметной фигурой в показательных выступлениях, коммерческих шоу, развлекательных проектах на льду — там ценится артистизм, харизма, умение держать зрителя, а не строгий режим и многолетняя монотонная работа над элементами.
При этом Вайцеховская не отрицает, что за внешним шумом теряется главный вопрос: как сама спортсменка переживает происходящее. Когда история обрастает цитатами, комментариями, резкими формулировками, из публичного поля почти исчезает живая Лена — девочка, которая с детства живет в спорте и в которой, по ее словам, значительную роль играет воля и амбиции матери. Именно эта деталь — «срежиссированная мамой жизнь» — становится в ее оценке ключом к пониманию всей ситуации.
Фраза о том, что Костылевой «предстоит жить в спорте срежиссированную мамой жизнь с клеймом», звучит особенно жестко. За ней — не только критика дисциплины, но и сомнение в том, насколько у самой Лены есть возможность выбирать свой путь. В фигурном катании нередко именно родители принимают ключевые решения: в какую школу отдать ребенка, к какому тренеру перейти, ради каких перспектив менять города и команды. Когда такие решения оказываются в центре конфликта, внимание неизбежно смещается с результата и катания на закулисье — кто кого контролирует, кто кем руководит, кому на самом деле нужен тот или иной переход.
В контексте возвращения в академию Плющенко Вайцеховская видит продолжение именно этого сценария: жизнь в формате чужого сценария, а не собственного выбора. Отсюда — ощущение «непонятной жизни», которую герои не проживают, а «играют». Для журналистки это не просто красивая метафора, а диагноз системы, в которой подростки и юные спортсмены часто становятся объектами внешних амбиций — родительских, тренерских, коммерческих.
Отдельного внимания заслуживает тема репутации в фигурном катании. В отличие от многих других видов спорта, здесь результаты воспринимаются не только через протокол и набранные баллы. Огромную роль играет фон вокруг спортсмена: как он работает, как ведет себя в тренировочном процессе, насколько предсказуем и надежен в подготовке к стартам. Любое публичное заявление о срывах режима, пропусках тренировок и проблемах с весом надолго оседает в памяти как зрителей, так и функционеров. Даже если позже спортсмен меняется, начинает работать иначе, эти ярлыки всегда всплывают — в обсуждениях, в кулуарных разговорах, в решениях о допуске в состав или о поддержке.
В случае Костылевой, считает Вайцеховская, клеймо «выбраковки» — слово, которое она сознательно употребляет — может стать главным препятствием к возвращению на серьезный соревновательный уровень. Не только потому, что тренеры могут сомневаться в ее мотивации и дисциплине, но и потому, что сама Лена вынуждена теперь существовать под постоянным взглядом «с прицелом»: каждый ее пропуск, каждая неудача будут восприниматься не как рабочие сложности, а как подтверждение уже сложившегося мнения.
Тем не менее, история не выглядит однозначной, если посмотреть на нее чуть шире. Фигурное катание знает множество примеров, когда спортсмены после тяжелых конфликтов, громких уходов и обвинений находили в себе силы перезапустить карьеру. Да, это происходило нечасто, и почти всегда — ценой внутренних переломов, смены окружения, глубокого пересмотра собственной мотивации. Но полностью закрывать дорогу Костылевой в спорт только на основании текущего кризиса было бы преждевременно. Вопрос в том, готова ли она сама — не мама, не тренеры, а именно Лена — взять на себя ответственность за дальнейший путь.
Возможный сценарий развития для Костылевой — это действительно работа на стыке спорта и шоу. Сегодня граница между ними становится все более размыта. Участие в ледовых спектаклях, коммерческих турах, телевизионных проектах может, с одной стороны, дать ей стабильность и востребованность, а с другой — сохранить контакт с профессиональным льдом и техническим уровнем. Иногда именно через такой путь спортсмены возвращают себе радость от катания, без жесткого давления оценок и отбора в сборные.
Но если говорить о «сколь-нибудь значимой спортивной истории», как выражается Вайцеховская, то здесь у Костылевой впереди крайне трудный путь. Ей придется доказывать не только свое мастерство на льду, но и способность жить по тем жестким правилам, на которых держится элита фигурного катания: стабильный режим, ежедневная работа, контроль физической формы, психологическая устойчивость. Любой шаг в сторону сразу станет поводом для напоминания о прошлом и о том самом клейме.
Еще один важный аспект — психологические последствия подобной публичной истории. Подростковый и юниорский спорт крайне уязвим к давлению извне: оценкам взрослых, комментариям, нападкам и хейту. Когда речь идет о девушке, которая только формируется как личность, масштабная негативная повестка вокруг ее имени может оставить след на годы. В этой ситуации особую роль должны сыграть специалисты: психологи, тренеры, которые способны не просто «выжать результат», а помочь выстроить внутреннюю опору, научить Лены отделять собственную ценность от общественных ярлыков.
Характерно и то, что Вайцеховская, находясь по другую сторону баррикад — как журналист и аналитик, а не действующий тренер или функционер, — все же акцентирует внимание именно на потере эмпатии в подобных историях. Она фактически предупреждает: когда мы начинаем видеть в юных спортсменах только «сюжеты» и «персонажей», мы сами участвуем в разрушении их жизни в спорте. Публичные конфликты становятся контентом, а не поводом задуматься о том, почему подобные ситуации возникают и кто несет за них реальную ответственность.
Скандал вокруг Костылевой и ее возвращение в «Ангелы Плющенко» — это не только частная история одной фигуристки. Это симптом более широкой проблемы: столкновения шоу-подхода и классической спортивной системы. Там, где высокие результаты требуют аскетизма и полной отдачи, а индустрия вокруг фигурного катания все сильнее тянет спортсменов в сторону зрелищности, популярности, быстрых заработков, неизбежно возникают конфликты. Молодой человек, особенно если вокруг него сильная родительская фигура, оказывается между желанием быть «звездой» и необходимостью быть «работягой льда».
На этом фоне возвращение Костылевой в академию Плющенко выглядит как шаг в знакомую, но непростую среду, где ей придется заново формировать свое отношение к делу. Будет ли это путь шоу-артистки или попытка реабилитировать себя в большом спорте — вопрос открытый. Но одно ясно: тот самый публичный «ярлык», о котором говорит Вайцеховская, уже стал частью ее истории. И от того, как Лена и ее окружение справятся с этим грузом, зависит, останется ли она навсегда героиней одного скандала или сумеет переписать сценарий собственной жизни в спорте.