«Разочарование года» — формулировка жесткая, но в нынешнем сезоне она как будто сама просится к имени Александра Галлямова. Еще в начале 2025-го он воспринимался как образец стабильности, надежный столп российской парной школы, человек без слабых мест на льду и без скандалов вне его. Сейчас же речь идет не столько о спортивном спаде, сколько о тревожной трансформации в поведении и отношении к делу. Печальнее всего, что это происходит с действующим чемпионом мира.
Как из символа надежности получился главный вопрос сезона
В фигурном катании ключевой отрезок всегда измеряют олимпийскими циклами, и приближение следующей Игры обостряет восприятие любых событий. Одни пары делают рывок и меняют баланс сил, другие попадают в затяжной кризис. При этом временный спад результатов — нормальная часть карьеры. Но история Мишиной и Галлямова в этом сезоне вышла за рамки обычного «не пошло». Сложно не заметить, что деградация коснулась не только техники и физики, но и образа, манеры держаться, репутации.
Еще недавно дуэт Мишина/Галлямов считался идеальной машиной для побед: четкость, синхрон, уверенность, никаких провалов. К началу 2025 года они воспринимались как пара номер один не только в сборной, но и во всем мире. Их выступления на льду были эталоном, а статуса первых в России никто всерьез не оспаривал. И именно поэтому нынешний провал выглядит таким болезненным и таким показательным.
Финал Гран-при России: от ощущения непоколебимости к будущему кризису
Чтобы понять глубину нынешнего разочарования, стоит вернуться к финалу Гран-при России. Тогда Мишина и Галлямов выиграли с солидным отрывом. Прокаты были цельными, элементы — выверенными, а уверенность — почти наглой. По ощущениям, это была пара, у которой не может быть слабых мест.
Их ближайшие соперники, Александра Бойкова и Дмитрий Козловский, не просто уступили, но и потеряли еще одну позицию более молодой и стабильной паре. Казалось, что расстановка сил устойчива на годы вперед: Мишина/Галлямов — главная надежда, «золотой стандарт», ориентир для остальных. На тот момент представить, что через несколько месяцев все начнет стремительно рассыпаться, было почти невозможно.
Но фигурное катание безжалостно к тем, кто верит в вечность статуса. Лед, как любят повторять, очень скользкий — и в этом случае выражение стало буквально пророческим.
Байкал: романтическая картинка, которая обернулась личной катастрофой
Весенняя поездка на Байкал подавалась как красивая медийная история: съемки, особая атмосфера, необычное шоу на открытом льду. В теории это должно было стать способом перезагрузки, эмоциональной передышкой в плотном графике тренировок и стартов. На практике именно Байкал стал отправной точкой кризиса.
Сначала все выглядело безобидно: порез ноги, «микроповреждение», легкое недомогание — официальные формулировки звучали максимально сглаженно. Ни тренеры, ни сам фигурист не торопились раскрывать масштаб случившегося. Лишь позже стало понятно: травма оказалась куда серьезнее, чем пытались показать. Речь шла не просто о небольшом простое, а о длительной борьбе за возможность нормально ходить, не говоря уже о тренировках.
Несколько месяцев ушли на базовое восстановление. Пока Александр осваивал шаги заново, Анастасия Мишина вынуждена была работать самостоятельно, поддерживая форму фактически в режиме ожидания партнера. В таких условиях не просто сохранить прежний уровень, а хотя бы не потерять веру в общее будущее пары — уже вызов.
Удар по мечте: Милан, который стал недостижимым
Параллельно с физической травмой последовал удар по самому болезненному — по олимпийской мечте. Отказ в допуске к Играм в Милане для спортсменов такого калибра — не просто формальность. Это перечеркивание всей логики их многолетнего пути, ради которого строился каждый день: режим, тренировки, жертвы, соревнования.
Когда становится очевидно, что главный старт четырехлетия недосягаем, мотивационная основа рассыпается. Многие продолжают работать по инерции, но внутренний стержень при этом трещит. В этой точке контраст между партнерами проявился особенно явно. Анастасия приняла новый расклад и продолжила гнуть линию работы, а вот Александр, судя по всему, психологически надломился.
Осень: от тяжелого восстановления к поиску виноватых
Осенний отрезок сезона больше напоминал хронику затянувшегося выхода из штопора. Срыв за срывом, нестабильные выступления, ошибки там, где раньше о них и речи быть не могло. Особенно тревожили проблемы на поддержках — элементе, который требует абсолютного доверия и «единого тела» внутри пары. Когда начинаются сбои в том, что построено на полном взаимопонимании, это уже не только о технике.
Ошибка может случиться с каждым, но важно, как спортсмен реагирует на нее. Вместо того чтобы сплотиться, искать новые точки опоры и совместно проживать сложный период, со стороны стало заметно растущее напряжение. В поведении Галлямова все чаще читалось раздражение — не на себя, не на обстоятельства, а именно наружу: на судей, на условия, иногда даже на партнершу.
Такой сценарий особенно режет глаз, потому что еще совсем недавно его позиционировали как идеального партнера, внимательного и надежного. Теперь же на первый план вышел человек, который в трудный момент оказался не готов делить ответственность.
Kiss and cry как зеркало внутренних проблем
Два этапа Гран-при подряд стали показательными. После неудачных прокатов в зоне ожидания оценок вместо поддержки и объединяющего жеста зритель видел холод, закрытость и очевидное недовольство. Там, где хотелось бы увидеть успокаивающую улыбку, рукопожатие, хотя бы кивок, читалась дистанция.
В победные сезоны именно образ «команды внутри дуэта» создавал ауру неуязвимости Мишиной и Галлямова. Сейчас этот миф стремительно рушится. Неготовность Александра разделить ответственность за промахи, акцент на собственной обиде и ощущении «несправедливости мира» — вот что стало новым знаком сезона. При том, что физическая форма по объективным причинам далека от оптимальной, такая психологическая позиция делает ситуацию только тяжелее.
Конкуренты растут, время не ждет
Нельзя забывать, что мир фигурного катания не замер на месте, пока Мишина и Галлямов боролись с травмами и внутренними демонами. Бойкова и Козловский настойчиво усложняют технику, интегрируя четверные выбросы, рискуя, пробуя, ошибаясь, но продвигаясь вперед. Екатерина Чикмарева и Матвей Янченков, вернувшись после вынужденного перерыва, показали настолько яркий прогресс, что уже успели обойти именитую пару на одном из стартов и вновь взяли бронзу чемпионата страны.
В такой конкурентной среде стоять на месте — уже равносильно шагу назад. А когда к стагнации добавляются травмы и психологические провалы, отрыв от лидирующей группы превращается в пропасть. И именно это сейчас начинает происходить с Мишиной и Галлямовым — объективно, без попыток драматизировать.
Чемпионат России: не только поражение, но и оголенная психология
На чемпионате России в Санкт-Петербурге кризис Александра проявился особенно рельефно. Проиграть золото принципиальным соперникам — Бойковой и Козловскому — всегда болезненно. Но поражение можно прожить по-разному. Для одного оно становится толчком к перезагрузке, для другого — поводом окончательно замкнуться в обидах.
На льду было видно, что прежней уверенности нет. Партнеры словно катали не вместе, а рядом: чуть сбившийся тайминг, потерянный драйв, осторожность там, где раньше было ощущение полного контроля. Но важнее всего то, что было после прокатов. Взгляд, поведение, тон, реакция на ошибки — все складывалось в картину человека, который скорее ищет внешние причины, чем честно признает собственный вклад в происходящее.
И именно здесь рождается разочарование: не в том, что чемпион мира проиграл, а в том, как он это поражение проживает.
Почему травма — не индульгенция
Травма на Байкале и ее последствия — факт, который нельзя игнорировать. Да, длительное восстановление ломает тело, подрывает уверенность, отбрасывает по физике на месяцы назад. Да, это могло выбить из колеи любого. Но травма не объясняет, почему партнер стал холоднее на глазах у всей страны. Не оправдывает демонстративное недовольство на публике. Не делает нормой поведение, в котором партнерша, сохранившая форму и рабочий настрой, оказывается как будто в эмоциональном одиночестве.
Люди готовы прощать срывы, когда видят честную борьбу и уважение к тем, кто рядом. Но когда к физическим ошибкам добавляются характер и манера общения, разочарование становится гораздо глубже банальной критики в адрес технической готовности.
Что происходит внутри пары и что видит зритель
О том, что именно Мишина и Галлямов переживают за закрытыми дверями раздевалки и тренировочного катка, можно только догадываться. Возможно, дуэт пытается найти новые точки соприкосновения и выстроить заново доверие, подорванное травмой, паузами и нервным фоном. Но зритель видит только то, что проявляется на льду и у бортика: мимику, жесты, реакцию в ключевые секунды.
И именно в этих деталях складывается впечатление, что внутренняя команда внутри пары дала сбой. Там, где раньше Мишина и Галлямов казались единым целым, сейчас появляется разлом: одна сторона — спокойная, собранная, принимающая реальность; другая — нервная, обиженная и неспособная отступить от образа «вечного победителя».
Потеря образа — иногда больнее, чем поражения
Спортсмен может временно потерять форму, набрать вес, не доехать элементы или ошибиться на прыжке. Все это исправляется тренировками и временем. Куда сложнее вернуть доверие и уважение, если общественное восприятие личности меняется в худшую сторону. Александр Галлямов долгое время воспринимался как пример: трудяга, партнер, который всегда «держит спину» и отвечает за надежность.
Сейчас он все чаще ассоциируется с раздражением, расхлябанностью в реакции, нежеланием принимать общую ответственность. Это не та трансформация, которую ждут от действующего чемпиона мира. И именно здесь рождается то самое «я разочаровалась в этом фигуристе», которое в последние месяцы звучит все чаще — тихо, без истерик, но с горьким осознанием.
Есть ли путь обратно?
Парадокс в том, что даже после такого сезона точка еще не поставлена. Возраст, опыт, школа, наличие сильной партнерши и квалифицированного штаба — все это дает шанс на перезапуск карьеры. Но восстановить элементы и форму легче, чем перестроить отношение. Чтобы вернуться не просто как сильный спортсмен, а как уважаемый лидер, Галлямову придется проделать прежде всего внутреннюю работу.
Признать, что мир ему ничего не должен. Принять, что статус чемпиона мира — это не только медали в прошлом, но и ответственность за сегодняшнее поведение. Научиться снова быть командой с партнершей, а не центром собственной драмы. Просить прощения не словами, а делами — вниманием, поддержкой, стабильной работой без демонстрации обид.
Сезон 2025 года превратил Александра Галлямова из символа надежности в главную загадку и разочарование фигурного катания. И не травма стала причиной этого — она лишь проявила и усилила то, что раньше удавалось скрывать за блеском побед. Будет ли у этого разочарования продолжение, или история перерастет в пример взросления и перерождения чемпиона — теперь зависит только от него самого.